Фатих Хусни – мастер татарской прозы

фатих хусни Известные татары

Известный мастер татарской прозы, лауреат Государственной премии имени Габдуллы Тукая – Фатих Хусни, родился 3 февраля 1908 года в селе Большие Метески Сабинского района Татарстана, учился в сельском медресе, начальной школе.

В 1929 году Фатих Хусни поступил учиться на экономический факультет Казанского государственного университета. Окончив в 1933 году высшее учебное заведение, служил в рядах Красной Армии.

В тридцатых годах Фатих Хусни активно работает в жанре рассказа. В 1931 — 1941 гг. опубликованы четыре сборника его рассказов. Своеобразную роль в его творческой эволюции сыграли повесть «Гармонист», написанная на основе биографических данных знаменитого гармониста и артиста Файзуллы Туишева, и комедия «В лесу», с успехом поставленная в 1938/39 годах на сцене Татарского академического театра.

В годы Великой Отечественной войны Фатых Хусни, как и все писатели, мобилизует свое творчество на создание патриотических произведений, зовущих и вдохновляющих народ на борьбу с фашизмом. Тема войны, героизма наших людей на фронтах и в тылу отражена во многих произведениях писателя. Среди них особенно выделяется повесть «Йөзек кашы» («Перстень»), которая быстро завоевала популярность читателей.

После войны Ф. Хусни в полную силу заявил о себе как о крупном, самобытном прозаике. Такие его повести и романы, как «Начало лета», «Звезды над селом», «Тропа пешехода», «Тридцатый год», «Гильминиса и ее соседи», «Площадь» по праву считаются достижением всей татарской прозы.

Им написаны мемуары, драматические произведения и публицистические очерки: «Мои окна» (автобиографическая повесть), «Деревня Абли», «Годы и дороги», «Братья Тагировы» (пьесы).

По праву Фатиха Хусни можно назвать признанным мастером короткого рассказа. За повесть «Гильминиса и ее соседи» и за цикл рассказов Ф. Хусни в 1972 году удостоен Государственной премии Татарстана им. Г. Тукая.

Представляем к вашему вниманию, один из его коротких рассказов «Мальчик и солдат».

МАЛЬЧИК И СОЛДАТ
Вот в этом доме живет Наиль. Пройдешь немного дальше — будет мост. Почти сразу же за мостом — каланча. На каланче большой медный колокол, и, кроме того, там стоит дядя Галяви. Он всегда в нагольном тулупе… Там же переулок, пройдешь немного переулок – ток. За током околица, за ней железная дорога и станционное здание под красной железной крышей. По ту сторону станции поле, занесенное снегом. Лес, в котором полно зайцев. Где-то за лесом, совсем поблизости, отец Наиля…

***

Отец недалеко, но домой почему-то все не идет и не идет. Мать говорит Наилю всякий раз, когда он спрашивает о нем:
— Отец наш ушел вон в ту сторону, за этот самый лес, и если он вернется, то придет как раз с той стороны.

Раньше Наилю казалось, что и война-то шла где-то вон там, прямо за этим лесом. Но парень рос, рос и понял, что война была не тут, не за лесом, война была дальше города, дальше Глюлячей, где-то очень, очень далеко, а теперь ее прогнали еще дальше, но все же отец Наиля где-то поблизости, вот тут, за этим лесом. Думать так легче, такая мысль успокаивает душу, кроме того, и мама предполагает, что отец совсем близко, и соседка бабушка Нурзихан думает так, и, кто знает, может, также думает и дядя Галяви, что стоит на каланче.

Наиль уже не маленький, учится он в пятом классе, дома помогает матери, присматривает за скотиной. Да разве только это! Нынешней зимой он вооружился пилой и топором и смастерил себе лыжи. И все же об отце он думает так же, как думал прежде. Не должен он оставаться навеки за тем лесом. Раньше или позже, он должен вернуться домой. Война была и кончилась, отцы других ребятишек давно уже дома, только вот отец Наиля все не идет и не идет.

Дело было в зимние каникулы. Как-то Наиль надел лыжи, которые сделал сам, и один, без товарищей, ушел кататься. Проехал мост, добрался до каланчи, завернул в переулок. У околицы немного постоял, а затем пошел дальше в поле. Уже свечерело, поднялась метелица.

По дороге на станцию повстречался Наилю пеший солдат с рюкзаком и с небольшим чемоданом в руках.

Остановились.

— Деревня, что виднеется впереди, это Моховое озеро? — спросил солдат, оглядев Наиля с головы до ног.

— Нет, это не Моховое озеро, это наша деревня,— ответил Наиль на вопрос солдата.

Он по-взрослому сдвинул шапку чуть назад и стер пот со лба. Поглядел на солдата смело, как бы говоря: «Вот я как раз и есть парень из той деревни».

При этом они оба улыбнулись. Солдату было вроде удивительно, что мальчик так пыжится, а мальчику было тоже как-то забавно, что такой взрослый солдат остановил его посреди поля и спрашивает, что это за деревня.

Постояли они, помолчали, и вот солдат снова спрашивает:

— А куда же ты направился в такой поздний час?

У мальчика чуть не сорвалось: «Отца поехал искать»,— и поэтому он немного растерялся, но тут же повернул лыжи в сторону деревни и решил проводить солдата.

По дороге они почти не разговаривали, откашливались, как это делают взрослые, и молчали.

Однако солдат поинтересовался: кто это сделал лыжи Наилю? Учится ли он в школе? В каком классе? Какие у него успехи? Кем он думает стать, когда вырастет? И по ходу разговора разбранил лыжи Наиля: дескать, кто же мастерит лыжи из липы?

Будто не разговаривали, а поговорили все же о многом. Словом, пока добирались до деревни, солдат и паренек успели по-настоящему подружиться. Когда же у околицы, вместо того чтоб пойти в их деревню, солдат повернул вдруг куда-то в сторону, Наиль опешил, грустно спросил:

— Нам-то ведь в эту сторону, разве ты не к нам идешь?

В голосе его звучали и растерянность, и удивление. И он посмотрел на солдата с такой мольбой, что тот невольно, хотя и не собирался делать этого, повернул на улицу, где жил Наиль.

— Что же, пойдем,—сказал солдат как бы в шутку и словно про себя добавил: И стемнело уже, и метелит…

Не Наилю он это сказал, а просто подумал вслух.

В тот вечер Наиль был сам не свой от радости, все крутился около солдата, а кроме всего, солдат сыграл с ним в шашки. На улице беснуется метель, метель размазывает снег по стеклам, нет-нет да залает собака у соседа дяди Ахми, а дома тепло, хорошо, горит семилинейная лампа. Напротив Наиля сидит большой, ласковый дядя, плечи у него широкие, брови лохматые. Очень радостно стало Наилю, он так развеселился, что не заметил, как упал на подушку и свернулся калачиком.

Утром солдата уже не было. Он собрался и ушел, прежде чем проснулся Наиль.

Нет ни шапки со звездочкой, ни солдатского ремня, шашки рассыпаны где попало, и в избе пусто и сиротливо.

Наиль, опечаленный, подошел к окну, посмотрел в переулок, что ведет за каланчу, в сторону, куда ушел солдат, словно бы надеясь увидеть его. Но солдата нигде не было.

Между тем пришла мать. Она широко распахнула дверь и принесла новые лыжи.

Вот это тебе… Дяденька солдат сделал,— сказала она, протягивая лыжи Наилю.

Отдала лыжи и больше ничего не сказала, торопливо прошла к печке. Но Наиль заметил: вдруг задрожали у мамы плечи, и почему-то она поднесла к глазам уголок платка. Уж не плачет ли мама?

Лыжи настоящие — широкие, длинные, и носом загнуты кверху. А мама, глупая, плачет. Дяденька солдат смастерил ее сыну такие хорошие лыжи, а она плачет.

Оцените статью
OERU.RU
Добавить комментарий