Один в тайге. Как волки спасли мне жизнь (рассказ)

волки зимой в лесу

Захотелось мне в зимние каникулы пожить в тайге, своими глазами посмотреть, как птицы и звери зимуют на лютом холоде. Раздобыл я у родственников дробовое ружье и широкие, обитые мехом, охотничьи лыжи. Родители разрешили мне прожить в таежном зимовье целую неделю.

Мать насушила мне сухарей, насыпала в тряпочки крупы и соли, и ранним утром я пошел. Шел быстро, чтобы до темноты обязательно дойти до зимовья, до которого было около 20 километров. Я не знал, есть ли возле него запас сухих дров. Поэтому мне пришлось нести с собой тяжелый топор. Односельчане заверили меня, что в нем можно жить всю зиму. И стекло в оконце целое, и дверь плотно закрывается, и труба у печи-каменки в исправном состоянии.

Сначала я шел по наезженной дороге. И видел на ней только следы от саней да клочки сена. Но в одном месте заметил отпечатки от коровьих копыт. Кто их, коров, здесь прогонял? Но примерно через километр коровьи следы свернули с дороги и потянулись в глубь дремучих зарослей. Удивило меня то, что возле них не было следов человека. И тогда догадался, что впереди меня прошли дикие олени.

Встав на лыжи, я направился в ту же сторону. Шел быстро с надеждой догнать лесных красавцев: покрылись инеем края шапки-ушанки. К тому же я натер пятки, так как на ногах были не унты, а плохо сгибавшиеся валенки. Хотя рюкзак был тяжелый, я шел не останавливаясь ни на минуту. По следам я смог узнать, что олени останавливались, разгребали снег копытами, ели ягель (лишайник).

Вдруг — треск. Переломилась левая лыжа. Слабым оказался участок с дырочками для крепежных ремней. Пришлось прекратить погоню и выйти на дорогу. Постоял на ней, поразмышлял. Возвращаться домой не хотелось! Книги и учебники порядком надоели. Идти по дороге до зимовья и обратно, без заходов в тайгу, тоже неинтересно. Кого увижу возле нее?

Поразмыслив, я спрятал лыжи в снег и быстрым шагом направился к зимовью. Зимние дни коротки. Начались сумерки, а лесной избушки не видно. Я ускорил темп. Хотя мороз не ослабевал (утром было около 40 градусов), расстегнул верхние пуговицы пальто.

Но наконец-то я увидел впереди черный квадрат. Это была стена одинокой избушки, к которой я шел. Обошел ее, и ужас охватил меня: у нее не было двери! Обшарил руками весь земляной пол, покрытый снегом, и там не обнаружил ее. Возле каменки не было ни одного полена дров, ни одной щепочки… Стекло в окошечке было целое. Но дверь! Куда она девалась? Без нее домик не согреешь.

О возвращении домой в ночное время нечего было и думать. Не дошел бы я. Что мне оставалось делать? Начал бродить вокруг избушки с надеждой нащупать ногами в снегу злополучную дверь. Не нащупал. Зато на лугу увидел загородку из жердей, а в ней — пучки сена. Настроение мое улучшилось. Несколько охапок этого сена внес в зимовье и начал им заделывать дверной проем. Скоро он оказался полностью закрытым. Я вздохнул с облегчением.

Нащупав узкие бревенчатые нары, лег на них и стал думать: смогу ли я спать в таком холоде. Решил подремать часок, а потом сходить в лес, нарубить дров и затопить печь-каменку. Дрема была необычно приятной, какой-то сказочной. И незаметно для себя… заснул. Мне снилось, что я купаюсь в море. На его берегу — горячий песок, пальмы, а мне не жарко: я в прохладной воде…

Сколько времени я спал, не знаю. Вдруг услышал заунывный, протяжный вой. Мурашки пробежали по моей спине. Но глаза я не открыл. Через какое-то время вой повторился. Он был громче предыдущего. И я опять подумал, что это мне снится. После третьего завывания, самого громкого, я открыл глаза и все понял. Выли… волки. Они, видимо, шли по следам оленей и случайно наткнулись на это зимовье.

Ужас охватил меня. Что делать? Кричать или лежать молча? Не стрельнуть ли из ружья? Не зажечь ли пучок сена? С большим трудом выпрямил ноги. Они были согнуты в коленях и подтянуты почти до подбородка. Я их не чувствовал. Они окоченели от холода. Онемели и пальцы на руках, хотя на них были толстые рукавицы. Я даже не мог достать из кармана коробок со спичками.

Медлить было нельзя. Волки в любую минуту могли заскочить в зимовье. Сена у верхнего конца дверного проема было очень мало, и даже самый слабый волк мог при желании пробить в нем дыру одной передней лапой.

Я закричал во всю мочь. Кричу, а сам приседаю, машу руками во все стороны. К моей величайшей радости пальцы на руках начали шевелиться, и я зажег пучок сена. Это подействовало на хищников. Они перестали выть. Но где они? Притаились за бугром? На опушке леса? Или пошли по следам оленей?

Я спалил только три пучка сена. Еще один пучок сжечь не осмелился: тогда начала бы просвечивать и оседать в двери вся травяная ширма.

Чтобы не погибнуть от мороза, бегал внутри зимовья, приседал, бил кулаками боксера-невидимку. Как только начало светать, нарубил в лесу сухостоя, вскипятил из снега чаю, хорошо поел и пошагал домой. Всю дорогу я мысленно благодарил волков. Это они воем спасли меня от смерти.

Автор В. Калошин

Оставить комментарий

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
OERU.ru